Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Парфюмер выливает духи

Мысль, но не моя

Прекрасную фразу написал в своём ЖЖ мой мудрый друг dyk_de_bosch:

Говорят, нельзя смеяться над святым. А я говорю - можно, потому что истинную святость нельзя умалить осмеянием. Если ваша вера уязвима для насмешки - значит, фиговая эта вера".

Не мог не процитировать, поскольку так оно и есть, в яблочко. На всякий случай поясню: мысль эта не нова, но мне встретилась впервые.
Парфюмер за работой

Родственные связи Святой Димпны

В своих занимательных историях о людях я ни разу не забирался в такие исторические дебри. Про века XIX и XX писать много проще. Впрочем, я доползал и до XIV, но то было скорее исключением, нежели правилом. Тем более, я никогда не касался житий Святых. А там такие триллеры были, что весь Голливуд под ручку с Болливудом нервно курят где-то на Колыме.
Жила-была в древней Ирландии принцесса Димпна (Saint Dymphna), дочь короля Эрджаллы. Жила, в общем, неплохо, как все принцессы. Вплоть до смерти матери. А потом у неё начались серьёзные неприятности, чреватые канонизацией.



Collapse )

Список предыдущих серий:

Дух экстаза Элеонор Торнтон, Последний полёт Роджера Петерсона, Бумажные журавлики Сасаки Садако, Продукты жизнедеятельности Пьеро Мандзони, Крепость Капитана Джека, Дочери Маргарет Гарнер, Пулемёт Антонины Макаровой, Alter ego Джеймса Типтри-младшего, Соавтор Роберта Штильмарка, Патологии Джозефа Меррика, Боевая подруга Марии Октябрьской, Набат Александра Соболева, Пять дней Иоанна I, Удивительный дар Зеры Колберна, Аэроплан Энтони Ролта, Мрачное воскресенье Режё Шереша, Непростое детство Уильяма Стоунхэма, Жизнь и смерть Роальда Мандельштама, Трон Дьёрдя Дожи, Две гонки Пьера Левега, Любовь Карла Танцлера

Женщина в розах

Где живёт Бог.

Ни Тульский кремль, ни совковые музеи Тулы, ни раздолбанный асфальт и нищета, ни титанический Ленин, ни вкуснейшие пряники – ничто меня не поразило в Туле так, как Покровская церковь, расположенная на Союзном переулке, 4. Это два шага от Кремля, минуты три ходьбы. Мы увидели разрушенный домик, напоминающий элемент монастырских ворот, и вошли в разъезженный, поросший быльём, неасфальтированный переулок. И там стояла она, кирпичная громада, мощь и великолепие, обрушенные в никуда.
Это просто кирпичная постройка, в которой угадываются силуэты былого величия. Она была деревянной с 1567 по 1650. Каменной – с 1650 по 1765. Отреставрированной после пожара в 1834.
При СССР колокольню разобрали, а здание использовали как склад. Как и большая часть тульских церквей, она краснокирпичная. А внутри, за шатающимися на ветхих петлях дверями, уровень для «Encounter» или «СХватки». Вот тут был главный зал, кирпичные стены, бывший склад, вот тут было заалтарное пространство, вот мы проходим длинный-длинный путь по этому сочащемуся водой, забросанному бутылками и мусором обиталищем бездомных кошек, это какой-то «Пикник на обочине», и эхо, безумное эхо под сводами, не обвалившимися сводами, на которых растут 30-летние берёзы, прямо на крыше. Исписанные стены и Солнце, пробивающиеся сквозь щели в рассохшемся растворе.
Суть в том, что это несоизмеримо прекраснее всех белокаменных отутюженных храмов столицы, всех этих Покровок и храмов Христа Спасителя, всех этих витиеватых костёлов и золотых куполов, потому что тут живёт Бог, и я его видел собственными глазами, и мы его сфотографировали – его руку, его странную шестипалую длань, тянущуюся к голубому Земному шару, чтобы хоть как-то согреть своё глупое, глупое человечество.



Парфюмера ведут

Отличный текст Евгения Шестакова.

Мне кажется, что это гениальный текст eu_shestakov. Он очень точно отражает их психологию. От некоторых фраз, например, "...просто дострели...", бросает в дрожь.

... И когда мы с тобой, брат, выбьем из стволов последний нагар, почистимся, помоемся и пойдем гулять по их улицам, ты сам увидишь и удивишься, как богата эта страна, как сильна и красива, как чиста и уютна, была, пока не пришли мы с тобой. Как велики стада тучных северных женщин, как они вежливо улыбаются, когда ты задираешь стволом их майки, ища пару крепких грудей, и как слабы их бледные мужчины с портфелями, в которых носят они бумагу, и как мало нас осталось после боев, и как много нужно держаться теперь за груди, чтобы заселить все это мной и тобой. Во имя Великого Милосердного, брат, не надо ссать на него, просто дострели, дети ж смотрят, теперь это наши дети, их светлые глаза потемнеют, и большой черный камень будет в их душах, как и у нас с тобой. Видишь памятник? Они тоже были когда-то воины и ложились грудью на амбразуры, теперь они черви и извиваются, из подствольника не надо, брат, баши сказал гранаты беречь. Ты насмешил меня, брат. Нет, это не их Бог. Их Бога, зайдем в церковь, я тебе покажу. Это Микки Маус. А этого не знаю, уши тоже большие, наверно, его сестра. Их Бог проиграл войну с Микки Маусом, они перестали молиться и полюбили смеяться, они забыли, зачем люди показывают друг другу зубы. Да, красиво, я у себя во дворе тоже такой поставлю. Называется светофор. Брось, брат, зачем тебе его голова. Пойдем лучше я покажу тебе супермаркет. Если загнать туда этих женщин, то будет как в раю. Мы с тобой в раю, брат. Мы мертвые с тобой, брат. Не потому что умерли, а потому что родились с тобой такие. Нам не больно, потому что нас много. Нам не страшно, потому что их мало. Мы живая смерть, которая взошла вместо травы и солнца, проросла сквозь их тротуары и небоскребы, которая пришла, откуда они и ждали. Оставь, брат, футбол не наша игра, пойдем дальше, я покажу тебе карусель, ты узнаешь, что такое счастье, и опусти ствол, сейчас они закричат, не стреляй, не нужно, они ведь тоже немного люди, и должен же кто-то оплакать тех, кто смеялся...
Парфюмер за работой

О крещении

Навеяло некоторыми личностями и некоторыми спорами.

Я – категорический противник крещения грудных детей и вообще детей в несознательном возрасте. Я считаю, что человек может и должен пойти в церковь и креститься тогда, когда сам придёт к вере и сочтёт это необходимым для себя. То есть человек должен сам этого захотеть, должен быть сознателен и уметь самостоятельно анализировать свой внутренний мир.
Из-за дурацкого обычая и принципа крещения крошек по улицам ходит огромное количество людей, которые плевать хотели на религию, веру, Бога и церковь, но при этом они механически таскают на груди этот крестик, который предназначен в данном случае больше для понтов, нежели для чего-то другого.
Опять же, одного моего друга крестили в младенчестве в православной церкви. С возрастом он самостоятельно пришёл к вере. Сейчас он – верующий человек, но – католик! Он ходит в костёл, ему католичество гораздо ближе, чем православие. А перекрещиваться в католичество он считает не меньшей глупостью, чем поступок его родителей, когда они крестили его, младенца, в православие.
Только сам человек может выбрать свою веру, будь то христианство (любая из его ветвей), ислам, иудаизм или конфуцианство. Только сам человек сознательно может прийти к необходимости совершения каких-либо обрядов, к необходимости посещения церкви и так далее.
Я рад, что я – некрещёный, поскольку я не ощущаю никакой необходимости в наличии креста на моей груди. Может, когда-нибудь и стану ощущать, но не теперь.
Парфюмер выливает духи

Белому офицерству.

Умирай на войне, оставайся последним солдатом в опустевшем окопе среди изувеченных тел, за тобой – только Бог, и, возможно, ещё император в снисходящей на жалкое тело твоё пустоте. Он глядит на тебя из широкой походной палатки, шерстяного шатра, окружённый командой подлиз, на его монархическом лбу – напряжённые складки, точно кожа от кромки фуражки стекается вниз. Он внутри напряжён, но снаружи – спокоен и бледен, у него голубые, как небо над битвой, глаза. Он – тут сложная связь – не сказать, чтоб уверен в победе, но не верить в победу ему, как монарху, нельзя. Он не знает, как ты умираешь, поскольку солдаты за него каждый день штабелями ложатся во рвы, но запомни: пока за тобой государь-император, есть на Родине нечто важнее озёр и травы.

По причине того, что сражаться нельзя за пустышку, за какой-то устав, по приказу и против себя, офицеры идут на войну, как герои-мальчишки, с перевязанной грудью, не глядя, наотмашь рубя. Офицер одинаково точен – ружьём и булатом, одинаково храбр в любом предстоящем бою, потому что за ним – только Бог и ещё Император, за последнего стоит подставить и шею свою. Император есть слово, солдат, соответственно, дело. Если слово – закон, значит, дело – его результат. Есть одно только «но»: офицер может быть только белым, государь-император не любит другие цвета.

Но когда времена измениться решат не на шутку, твоя Родина, друг мой, впадёт в нищету и террор, и нормальные прежде внезапно лишатся рассудка, и испуганно спрячет писец золотое перо, ты узнаешь, что трон ниспровергнут и власть изменилась, что твои идеалы отправлены камнем на дно. За тобою останется Бог, его сила и милость, и, конечно же, будет сражаться с тобой заодно.

Это плохо звучит. Не поднять из окопа солдата, если Бог остаётся – на все остальные бои.

И поэтому – в бой. Ведь за нами стоит император. Весь в крови и в грязи, но – поверьте, ребята – стоит.

Женщина в розах

Дмитрий Быков. Новая графология-2.

Это великое стихотворение. Я только что понял, как оно справедливо. Как он точно написал. Как я сейчас это чувствую.

Если бы кто-то меня спросил,
Как я чую присутствие высших сил —
Дрожь в хребте, мурашки по шее,
Слабость рук, подгибанье ног, —
Я бы ответил: если страшнее,
Чем можно придумать, то это Бог.

Сюжетом не предусмотренный поворот,
Небесный тунгусский камень в твой огород,
Лед и пламень, война и смута,
Тамерлан и Наполеон,
Приказ немедленно прыгать без парашюта
С горящего самолета, — все это он.

А если среди зимы запахло весной,
Если есть парашют, а к нему еще запасной,
В огне просматривается дорога,
Во тьме прорезывается просвет, —
Это почерк дьявола, а не Бога,
Это дьявол под маской Бога
Внушает надежду там, где надежды нет.

Но если ты входишь во тьму, а она бела,
Прыгнул, а у тебя отросли крыла, —
То это Бог, или ангел, его посредник,
С хурмой «Тамерлан» и тортом «Наполеон»:
Последний шанс последнего из последних,
Поскольку после последнего — сразу он.

Это то, чего не учел Иуда.
Это то, чему не учил Дада.
Чудо вступает там, где помимо чуда
Не спасет никто, ничто, никогда.

А если ты в бездну шагнул и не воспарил,
Вошел в огонь, и огонь тебя опалил,
Ринулся в чащу, а там берлога,
Шел на медведя, а их там шесть, —
Это почерк дьявола, а не Бога,
Это дьявол под маской Бога
Отнимает надежду там, где надежда есть.


Дмитрий Быков.
Парфюмер выливает духи

КИНО И РЕЛИГИЯ

Я довольно спокойно отношусь к религии. Не назову себя агностиком, но религию я воспринимаю, как полезное и нужное дело, которое просто не для меня. Я абсолютно уверен в существовании такого человека, как Иисус, в существовании апостолов – конечно, Библия основана на реальных событиях, из головы ничего не выдумывается, но всё было гораздо проще. Впрочем, не об этом речь.
В рейтинге моего любимого кино есть n-ное количество фильмов, которые можно позиционировать как имеющие отношение к религии. Как серьёзных, так и стёбных. Этот пост характеризует, почему я люблю эти фильмы и почему их стоит посмотреть. Хотя бы раз.
Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )
Ещё в близких к теме фильмах числятся “Сердце ангела”, “Девятые врата” и “Имя розы”. Но они скорее близки к теме, чем вписываются в неё. Их я тоже очень люблю .