Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Парфюмера ведут

Эверест: отрывки из романа. Морис Уилсон

Друзья, бурно пиарим краудфандинговый проект по изданию романа «Эверест»: http://planeta.ru/campaigns/everest. Надо собрать, надо.

Распространяйте информацию, делитесь методами распространения, советуйте полезные ходы и скидывайтесь, если хотите, чтобы эта книга вышла.

А я продолжаю публиковать отрывки из разных глав. Сегодня немного про Мориса Уилсона.




Через несколько дней я успешно преодолел Средиземное море и приземлился в Бизерте. Там меня уже ждала полиция, поскольку разрешения на посадку в Тунисе у меня не было. Я просидел в Бизерте несколько дней, пока не сумел получить это дурацкое разрешение, а потом полетел в столицу, Тунис, потому что в Бизерте не было заправочного оборудования для моего самолёта. Из Туниса я отправился в Каир, предварительно отправив ещё один запрос на разрешение пролететь над Персией. Но разрешение снова не дали — пришлось искать обходные пути. Поэтому из Каира я полетел в Багдад, а оттуда — в облёт Персии над Персидским заливом. Я ориентировался по странице из детского учебного атласа — да, именно так. Я не шучу. Как ни странно, Лондон меня поддержал и дал разрешение на остановку на острове Бахрейн.



Другое дело, что у меня не было дозволения на дозаправку. Я бы вымотан восьмичасовым перелётом над заливом, и к британскому консулу на Бахрейне заявился пыльный, потный и злой. Я потребовал срочно предоставить мне топливо для дальнейшего полёта. Консул упирался, опускался даже до лжи, что топлива не хватает самим, и что он бы продал мне топливо с удовольствием, будь у него такая возможность. Это был длинный спор, который измучил меня не меньше перелёта. Я напирал на свои медали и военные заслуги, он — на мнимое отсутствие возможности. В итоге я выиграл. Мне разрешили дозаправиться, чтобы двигаться дальше.
Сейчас тот перелёт кажется полным безумием. Я летел в никуда, частенько вовсе без карт, опираясь на ложные данные и советы местных в духе «лети по направлению к вон той горе, не ошибёшься». Но я долетел.



Следующей моей остановкой должен был стать Гвадар — индийский порт в паре десятков километров от персидской границы. Сейчас, если я не ошибаюсь, он находится в Пакистане. Но карты у меня не было — вообще никакой. Пока консул ходил разбираться с выдачей топлива, я сидел в его кабинете и рассматривал карту на стене. А потом меня осенило. Я скопировал часть карты — примерные очертания побережья, островки для ориентации. Бумагу он хранил в столе под замком, поэтому я нарисовал карту чернилами на манжете своей рубашки. Этот корявый рисунок должен был стать моей единственной путеводной звездой на сложнейшем 800-мильном отрезке маршрута.
Я вылетел следующим утром. В идеале путь должен был занять около девяти часов, но я летел больше двенадцати. Где-то посередине маршрута сломался топливный датчик, поэтому я не знал, сколько мне ещё осталось. Мотор мог заглохнуть в любую секунду.



Я приземлился в Гвадаре за десять минут до того, как солнце окончательно скрылось за горизонтом. Аэропортовый механик измерил уровень топлива в баках Gipsy Moth, посмотрел на меня и сказал: вы сливали топливо? Нет, ответил я, просто летел. У вас бак абсолютно пуст. Двигатель заглох бы секунд через тридцать, если бы вы не сели. Значит, мне повезло, ответил я.
Женщина в розах

Эверест: отрывки из романа. Рут Мэллори

"Эверест. Отрывки из разных глав.



Он увидел её за ужином. Он вошёл, его представили тем, с кем он не был знаком, они пообщались, а потом он сел на своё место за длинным столом. Она сидела наискосок от него, чуть левее. Она смотрела на него, а он — на неё. У них не было возможности поговорить. После ужина они познакомились и говорили долго.



Возвращаясь домой, он сочинял плохие сонеты, потому что других не умел. Не было никакой горы, была только Рут, милая Рут. Ему было двадцать семь, самое время для того, чтобы жениться. Он подумал об этом, глядя на Рут. Потом он приезжал в её дом. Он познакомился с её родителями. Он сделал ей предложение во время романтического путешествия в Италию. О господи, как он был скучен. Как он был банален. Он и сейчас такой — где-то внутри меня.
Здесь не о чем говорить, поэтому поговорим о том, чего он не знает. И не узнает уже никогда. О фотографиях и письмах.
Он был романтиком. Он взял с собой эту фотографию, где она сидит боком и, повернув голову, смотрит на зрителя. Он аккуратно упаковал снимок. Металлическая рамка, стекло, герметичная резиновая прослойка. Снимок должен был стать не только символом его любви к Рут, но и доказательством того, что он достиг вершины. Он понимал, что может не вернуться. А даже если бы он и вернулся, вряд ли он пошёл бы туда снова. Поэтом нужно было доказательство, которое увидят другие. Фотография, которая сможет продержаться наверху много лет — до следующей экспедиции. Тогда он просто не знал, что такое «верх».



Любил ли он этот снимок больше других? Нет. Ему больше нравился девичий портрет Рут, где она — с распущенными волосами. Смешная в большей мере, нежели красивая. Он бы взял его, но так нельзя, это нечто интимное, скромное, он же родился ещё в Викторианскую эпоху и не может заставить себя перешагнуть границу девятнадцатого века. Поэтому он берёт милую Рут, сидящую вполоборота, запаковывает в непроницаемый каркас и растворяется в белой мгле.
Он пишет Рут письма — нежные, полные любви, искусственные, как рождественский щелкунчик. Она отвечает ему точно такими же. Они приходят к нему, и он пакует их в кожаный футляр, который всегда носит у сердца. Содержание этих писем однообразно — бесконечные признания в любви и отчёты о здоровье детей. Каждое письмо греет его душу. В ответ он описывает ей романтику восхождения вкупе с ужасами ледяных ночей. Она боится за него. Он намеренно бередит её сердце, чтобы она не прекращала писать.
Но там, наверху, просыпаюсь я. Я открываю глаза и понимаю, что Джордж Мэллори I уже не вернётся. Здесь — не его территория. Я перебираю письма Рут. Какая скука, какая чушь, я всё это знаю. Кожаный футлярчик, как мило. На следующий день, по пути к лагерю III я выбрасываю письма вниз, в холодную бесконечность. Там им самое место. Это лишняя масса, лишние граммы. Нужно экономить.



Женщина в розах

Эверест: отрывки из романа. Письмо Мэллори

Друзья, бурно пиарим краудфандинговый проект по изданию романа «Эверест»: http://planeta.ru/campaigns/everest. Надо собрать, надо.

Распространяйте информацию, делитесь методами распространения, советуйте полезные ходы и скидывайтесь, если хотите, чтобы эта книга вышла.

А я продолжаю публиковать отрывки из разных глав. Сегодня у нас отрывок из вымышленного письма Джорджа Мэллори к Рут.




В минуты таких размышлений ко мне приходит призрак капитана Роберта Фолкона Скотта. Он сидит в палатке, снаружи — трагический март 1912 года, последний, неунимающийся буран, и капитан Скотт, единственный оставшийся до поры в живых, дрожащей рукой пишет главное письмо в своей жизни. Он начинает его словами «Моей вдове», зная, что умрёт, и не надеясь ни на какой другой исход. Это путаное, не очень удобное для чтения письмо. Скотт многократно уверяет жену, что они уходят мирно, без боли, просто засыпая, что это светлая и спокойная смерть. Он уверяет её в вечной любви, и даёт инструкции по поводу воспитания их сына, Питера. Это письмо, которое вызвало у неё слёзы — я знаю, она показывала мне его, и в тот момент её глаза чуть покраснели, даже спустя столько лет, — но при этом не принесло ничего поистине ценного. Скотт не хотел, чтобы Кэтлин воспринимала его любовь к Антарктике как должное. Он пытался быть прагматиком, хотя из каждого слова того письма жаром дышала страсть, которой не суждено было замёрзнуть.



Если бы у меня была хотя бы малейшая надежда всё-таки написать тебе письмо, пусть даже оставив его в собственном кармане, я бы обязательно это сделал. И я бы написал в нём то, что пишу сейчас, в неизвестном времени и непонятном пространстве. Я бы написал, потому что не смог бы не написать, и лишь физические условия, меня окружающие, не позволяют мне это сделать. Если, конечно, их можно назвать условиями.

Передай Фрэнсис, что я люблю её. Пусть она выйдет замуж за кого угодно, только не за альпиниста. Обязательно подчеркни это в разговоре с ней. В мире столько прекрасных профессий, столько мужественных мужчин — я не хочу, чтобы она повторила твою ошибку, моя прекрасная Рут, и так же страдала, как страдаешь ты. Мне кажется, даже военный был бы лучше, поскольку Великая война уже отгремела, новой на горизонте не намечается, и безопасность военных гарантирована с моей точки зрения на много лет вперёд.



Передай Берри, что её я тоже очень люблю. Я хочу, чтобы она жила долго-долго, чтобы её миновали все грядущие войны, если таковые будут, и чтобы она увидела XXI столетие, которое мне увидеть не суждено (как, полагаю, в силу человеческой физиологии, и тебе). Я хочу, чтобы она поднималась в воздух на ракетопланах, чтобы её современники освоили Луну и другие планеты, подобно удивительным путешественникам из романов Герберта Уэллса, и чтобы она пронесла память о своём отце сквозь все предстоящие ей прекрасные годы.

Передай Джону, что я люблю и его — крепко, по-настоящему, как будущего мужчину. Он ещё совсем маленький, и я останусь в его памяти не более чем тенью, большим человеком, который появлялся дома раз в полгода, щекотал и его дарил дурацкие игрушки. Расскажи ему обо мне. Расскажи всё, что посчитаешь нужным, но, прошу тебя, не возводи альпинизм в ранг подвига — я не желаю сыну своей судьбы. Пусть он будет знать, что я был прекрасным преподавателем, что я написал книгу, что я иногда ходил в горы, но о том, что вершина была центром моей Вселенной, он должен узнать сам, через много лет, обретя сознание взрослого.



Я прошу тебя не допустить, чтобы мои дети вступили в Альпийский клуб. Пусть они общаются с нашими друзьями, но всегда предупреждай их о том, что горы — это опасно, и глупо, и пусто. Лги им, прошу тебя, лги им в глаза, чтобы они жили и были счастливее нас.

Моя милая Рут, когда-нибудь, возможно, через много лет, когда ты будешь безумно прекрасной старухой, и будешь сидеть у камина с вязанием (я не могу представить тебя такой — но позволь мне немного пофантазировать), кто-то найдёт твою фотографию на вершине горы. Кто-то вступит наверх и наткнётся на неё, и поймёт, что он — не первый, что он — второй, а первым был я, и тогда я молю бога, которого нет, — но я позволяю себе поверить в него в эту единственную минуту, — чтобы это был честный человек, чтобы он вернул меня тебе, чтобы он вошёл в твой дом и отдал тебе этот полуистлевший свёрток, доказывающий, что в моём сознании была не одна вершина, а две, и первую из них я покорил ещё в 1914 году.

Друзья! Давайте пиарить, делать перепосты и искать всяческие пути для успешного завершения проекта! Напоминаю: http://planeta.ru/campaigns/everest.

Парфюмер за работой

"Эверест": краудфандинг

Друзья, давайте снова активно попиарим краудфандинговый проект по изданию романа «Эверест»: http://planeta.ru/campaigns/everest. Нам нужно собрать хотя бы половину суммы, чтобы книга вышла. Хотя, конечно, в реальности нужна вся сумма.

Посоветуйте, где ещё разместить рекламу, кому ещё рассказать. Я знаю статистику скачиваний и бумажных прочтений моих предыдущих романов, я знаю количество положительных отзывов – это не одна и не две тысячи человек. Где все эти читатели? Эге-гей!

А теперь – отрывок из первой главы.




Конрад Анкер, первым нашедший тело Мэллори, ходил зигзагами. Первого мая 1999 года группа покинула лагерь V на высоте 7830 метров, достигла лагеря VI и разделилась, чтобы расширить территорию поисков. Анкер пошёл на запад и почти сразу наткнулся на мертвеца в современном снаряжении — он лежал неподалёку от остатков китайского лагеря 1975 года. Затем он начал спускаться по пологому склону и на одной из скальных полок увидел другого мертвеца — тоже недавнего. Дойдя до нижней точки западного ребра, он отправился назад — по другой стороне. Он двигался зигзагами и, выбравшись на достаточно высокую точку, осмотрелся. На западе что-то белело — и это был не снег. По снаряжению и состоянию мумии было понятно, что тело пролежало несколько десятков лет — и Анкер вызвал по рации остальных.



Другие члены экспедиции тоже не дремали. За тот день, обходя предполагаемую зону поисков, они нашли несколько десятков тел — почти все современные, появившиеся после 1980-го. Энди Политц и Конрад Анкер с точки зрения других отправились в неверных направлениях, причём Анкер ушёл слишком далеко — за него уже начали волноваться.



В том, что тело — 1924 года, сомнений не было. Одежда и ботинки не могли быть более поздними. Но они были уверены: это — Ирвин, никто иной. Они знали, где нашли ледоруб Ирвина. Если бы тот спускался, то на девяносто пять процентов — этой самой дорогой. Поэтому, когда кто-то из экспедиции отвернул воротник куртки и увидел метку G. Leigh Mallory, он воскликнул: Oh my God! И ещё раз, и ещё. Потому что они не могли поверить в том, что нашли величайшего альпиниста XX столетия. Человека, который три четверти века пролежал здесь, на безумной и безымянной высоте, вмороженный в камень. О Боже, восклицали они, о Боже.



Потом они нашли ещё несколько доказательств. Ещё несколько нашивок с фамилией «Мэллори» на свитере и подкладке штанов, сломанный альтиметр, очки, наручные часы (с разбитым стеклом, без стрелок), почти полный коробок спичек Swan Vestas, жестяную коробку с бульонными кубиками, маникюрные ножнички в кожаном чехольчике, карманный нож в ножнах, смятый тюбик с какой-то мазью, карандаш, бумажку со списком необходимого оборудования, шейный платок, один хорошо сохранившийся ботинок и фрагмент второго. Кислородных баллонов не было — видимо, Мэллори использовал весь запас и выбросил тяжёлое снаряжение. К слову, один из баллонов — трудно сказать, кому он принадлежал, — нашли в мае 1991 года на высоте 8480 метров — выше и ближе к Первой ступени, чем ледоруб.



И ещё у Мэллори нашли три письма, которые альпинист хранил у сердца. В этом месте камни не примёрзли, и удалось засунуть руку в нагрудный карман. На всех письмах была фамилия Мэллори в обрамлении почтовых марок.

Первое письмо было от его сестры Виктории. Второе — от его брата Траффорда, будущего главного маршала авиации Великобритании.



И третье письмо — от Рут. Оно не подписано, но почерк — явно женский, и автор письма обращается к Джорджу Мэллори с искренней дружбой и любовью, без сексуального подтекста, но в некотором роде чрезмерно откровенно, нежно. Члены поисковой группы не сомневались, что такое письмо могла написать только Рут Тёрнер, женщина, чью фотографию Мэллори обещал оставить на вершине в случае успешного восхождения.

Но когда они спустились вниз и письмо было отправлено на анализ, оказалось, что Рут не имела к этим строкам никого отношения. У неё был другой почерк.



В последние минуты своей жизни Джордж Мэллори прижимал к сердцу письмо от неизвестной женщины.

Друзья! Давайте пиарить, делать перепосты и искать всяческие пути для успешного завершения проекта! Напоминаю: http://planeta.ru/campaigns/everest.

Парфюмер выливает духи

"Эверест": краудфандинг

Так, друзья.

Краудфандинговый проект новой книги идёт средними (подсластим пилюлю) темпами. Мы по-прежнему собираем деньги на издание романа "Эверест" о Джордже Мэллори, восхождениях и том, что горы не отпускают.

http://planeta.ru/campaigns/everest


(c) Balazs Petheo

У меня к вам просьба. Многие перепостили ("Кто ещё не сделал этого?" - грозно), многие подбросили (к слову, подарки ещё ждут своих обладателей), но основная задача - донести информацию до читателей. До тех, кому понравился "Сад Иеронима Босха" или "Легенды неизвестной Америки", потому что в "Эвересте" я эти два несовместимых стиля умудрился совместить. Был такой квест.

Посоветуйте мне, как ещё пиарить историю. В какие сообщества писать, где размещать информацию. Мы уже связались со всеми крупными альпинистскими порталами - некоторые разместили информацию, некоторые отказались. Но нужно как-то рекламировать это дело в литературных кругах. К слову, книга, как и предыдущие две, не относится к фантастике.

Куда стучаться? Кому писать? Где рекламировать так, чтобы не выглядело рекламой? Хочется завершить эту историю успешно и не оставлять в литературном направлении незавершённых гештальтов. Тем более книга получилась очень крутой. Хотя и порядком сумасшедшей.



Потому что он существует.

Парфюмер выливает духи

Краудфандинг: роман "Эверест" о Джордже Мэллори

Друзья!

Мы с Эриком всё-таки решили издать книгу "Эверест". Методом краудфандинга. Потому что роман стоит того, а толкаться в издательства как-то уже не хочется. Хочется "обложку-которую-я-хочу", "вёрстку-которую-я-хочу" и "всё-как-надо-а-не-эксмо-спустило-на-тормоза".

Смотрите, как офигенно это будет выглядеть.



Это странная книга. Она вроде как про горы, но всё-таки не про них, хотя горы там повсюду. Пока я её писал, я прочёл - страшно сказать - более десяти книг о Джордже Мэллори, и мне безумно жаль, что биографии этого неимоверного человека нет на русском языке. Впрочем, я её сам с удовольствием напишу чуть позже. А пока - роман, просто художественный роман о том, что горы и люди не отпускают.

http://planeta.ru/campaigns/everest - это ссылка на проект. Приходите к нам и помогайте нам.

Роман «Эверест» — очередной литературный эксперимент после «Сада Иеронима Босха», «Легенд неизвестной Америки» и «Переплётчика», попытка выйти за привычные границы жанра, написать книгу, в которой переплетается размеренное повествование в английском стиле (часть 2), любовный роман (часть 3), постмодернизм (часть 4) и современная псевдодокументалистика — mockumentary (части 1 и 5).

Роман описывает три пласта времени, три попытки взойти на Эверест – попытку Джорджа Мэллори 1924 года, попытку Мориса Уилсона 1934-го и восхождение выдуманного персонажа, Джона Келли, в наше время. Келли ставит своей целью доказать, что именно Мэллори был первым на вершине, что великий британец погиб на спуске, а не на подъёме – и эта гонка за чужим первенством становится для него дороже собственной жизни.


Найти Мэллори на этом снимке несложно. Он в самой странной позе.



Впрочем, я честно признаюсь: многим не понравится. Потому что мне неинтересно писать так, чтобы всем нравилось. Мне хочется писать так, чтобы впечатывалось. И чтобы мне самому доставляло удовольствие.

Если кого-то смущают описания смерти, то да - они там есть, потому что смерть окружала этих людей со всех сторон.
Если кого-то смущает документалистика, то её там тоже хватает. Там есть даже инструкция о том, что нужно делать, если вы нашли фотоаппарат, пролежавший в снегах около 100 лет, и как извлечь из него снимки.
Если кого-то смущает нелинейность повествования, то да, там всё нелинейно и алогично.
Ещё там есть Вирджиния Вулф.

И да, в сентябре этого года выйдет фильм "Эверест". Так вот, это фильм совершенно о другом времени и других людях. Потому что Эверест в принципе бесконечен. О нём никогда и никто не сможет сказать всё.

Меценатов проекта, к слову, ждут призы, бонусы и подарки. Например, такие:



Приходите к нам. Мы это сделаем.

http://planeta.ru/campaigns/everest

Потому что он существует.

Пожалуйста, максимально перепостите эту историю. Всё-таки последний роман, чё уж тут :)

Парфюмер за работой

Минск. Часть 2.1. Старый город: по левую руку от проспекта

К части 1.1, к части 1.2, к части 2.2, к части 3.1, к части 3.2, к части 4.

Как я писал в первой части отчёта о Минске, город – точнее, его интересная, историческая часть – растянут вдоль линии проспекта Независимости, пересекающего всю столицу. По самому проспекту мы прошлись в первой части, и это был титанический отчёт (я не уверен, что вы его досмотрели до конца, просто я никак не мог остановиться).

Теперь, стартуя от той же самой площади Независимости, мы пойдём не по проспекту, а налево (в к хорошем смысле), после чего пересечём Минск с запада на восток второй раз, но уже по другим улицам. Посмотрим на исторические районы и старый центр.

Поехали, что говорить.



Collapse )

Тут мы немного прервёмся из-за ограничения на размер поста и вернёмся на Немигу в части 2.2.

Оглавление путешественных заметок с фотографиями и можно посмотреть в оглавлении моего Живого Журнала.
Парфюмер за работой

Екатеринбург, 9 августа 2014, часть 1. Усадьбы и немного центра

Ко второй части отчёта

Мне тут, друзья, довелось побывать в Екатеринбурге и немного по нему побродить (суммарно порядка шести часов). Я думаю, что это мегаофигенный город с нечеловеческим туристическим потенциалом. За брежневское время и в первую очередь за постсоветское город изувечили неимоверно бездарной архитектурой, омерзительным отношением к неимоверной красоте, но она всё-таки виднеется под слоем тлена.

Вообще, в цивилизованном мире существует три основных (если делить грубо) типа реставрации: архитектурная, консервационная и научная. Никогда и нигде в России, за буквально несколькими исключениями (около 20 штук, и все - в Питере), я не встречал здания, имеющего историческую ценность и отреставрированного хотя бы по одной из этих методик. В любом крошечном французском городке в среднем 70% старинных зданий отреставрировано по научному методу и находится в идеальном состоянии, а нам плевать на нашу каменную и деревянную историю с высокой колокольни. В Москве, например, ни одного примера; даже то, что считается «национальными святынями» вроде храма Василия Блаженного, находится в отвратительном состоянии, нарушающем все общепринятые нормы реставрации и сохранения. А уж про обычные здания и говорить не приходится. Так повсеместно, но Ёбург особенно жалко, и я очень надеюсь, что Ройзман, не «крепкий хозяйственник», а живой и нормальный человек, за это дело возьмётся. Собственно, он уже взялся, насколько я знаю.

Ну ладно, хватит стенать, пойдём погуляем по городу. Он относительно молодой, основан в 1723 году по указу Петра I как населённый пункт для обслуживания железоделательного завода. Город большой, 1,5 миллиона человек (агломерация – 2,2 миллиона), так что обойти его весь мне не удалось, ещё приеду. Но хоть что-то.

В качестве заходной фотографии – памятник основателям Екатеринбурга Василию Татищеву и Вильгельму де Геннину. Благодаря ним тут появился завод – и город.



Collapse )

На этом, друзья, мы первую прогулку завершаем. Во второй части мы пройдём по центральным улицам, по пешеходной улице Вайнера, по месту, где расстреляли Николая II и прочим достопримечательностям Екатеринбурга. Не переключайте канал!

Оглавление путешественных заметок с фотографиями и можно посмотреть в оглавлении моего Живого Журнала.
Женщина в розах

Замок Данжёль

В недавнем посте мы посмотрели, как живёт французская провинция. И упомянули, что там есть ещё и небольшой особняк – шато Данжёль. Мне повезло. Я не только пожил в этом замке, но и познакомился с его владельцем.

Граф показывает мне альбом с фотографиями. «Это мой отец беседует о чём-то с Шарлем де Голлем; я тут размытый, потому что всегда был непоседой. А это, – говорит он, – Нородом Сианук и моя мать, а вот я». А это мой дед, но это неинтересно, хотя это очень интересно, потому что дед на фоне конюшен, на лошади, по одежде - 1900-е годы, деду лет 40-45 на вид.

Дед графа – Роже Кларе де Флерьё – родился в 1873 году, умер в 1957-м здесь, в Данжёле. Бабушка, Элизабет де Фруассар де Бруассиа, прожила долго (родилась в 1877-м, умерла в 1972-м). У них было четыре дочери – Соланж, Мария, Маргарита и Паула. Если честно, я так и не понял, кто из них приходится графу матерью; он упоминал трёх из них по именам, а когда показывал мать на фотографиях, говорил просто «моя мать».

Первый замок был построен на этом месте в IX веке, затем многократно перестроен. Средневековый оборонный замок разобрали на камни в начале XIX века и в 1837 – 1848 годах возвели на его месте замок-особняк. Он почти не изменился – в нём обстановка, картины, система закрывания окон, всё-всё-всё середины XIX века. Флерьё сделали из шато небольшой отель. Здесь нет Интернета, здесь бесконечные луга, лошади и мебель 150-летней давности.



Collapse )

Граф выходит из своей комнаты, ныне на третьем этаже, где раньше жили слуги, и улыбается, и говорит мне, живущему, возможно, в бывшей спальне его предков, «доброе утро».

Оглавление путешественных заметок с фотографиями и можно посмотреть в оглавлении моего Живого Журнала.
Парфюмер за работой

Картинки из Парижа, часть 3

Тем временем я в очередной раз съездил в Париж и окончательно сбился со счёта относительно того, который это уже визит. И снова наснимал всякой прекрасной фигни. Если кто не видел предыдущие серии всякой парижской всячины – вот вам первая, а вот и вторая.

На это раз обошлось без кладбищ, зато я, наконец, добрался до Версаля (про него – в другом отчёте) и Венсенского замка (и про него – в другом отчёте). А тут будет просто всякая красота и не очень с июньских улиц Парижа.

Для затравки: двое сурового вида мужчин привезли с собой столик, стулья, скатерть, всё для пикника и замечательно обедают с вином на набережной канала.



Collapse )

До следующей встречи там же :)

Оглавление путешественных заметок с фотографиями и можно посмотреть в оглавлении моего Живого Журнала.