November 2nd, 2015

Парфюмер выливает духи

Могила Янки Дягилевой в Новосибирске

В Новосибирске я был всего одним днём, туда и обратно. Город посмотреть почти не получилось (поверхностное впечатление – разбитый, унылый, неопрятный, но таких городов в России 90%). Тем не менее, я выцепил в расписании два часа, чтобы съездить на Заельцовское кладбище и положить на могилу Янки свёрнутую в колечко струну. Специально взял. Таким же образом я клал гильзу на могилу Джесси Джеймса и фигурку спортсмена на могилу Пьера де Кубертена. Впрочем, я не стесняюсь своей тафофилии – кладбища говорят о живых значительно лучше, чем сами живые. Поэтому я почти во всех городах бываю на кладбищах.

Другое дело, что Янка – это очень много для меня. Это то, что рвёт меня изнутри, всегда рвало и дёргало, никогда не отпускало.

Инструкцию о том, как найти могилу Янки, нетрудно найти в Интернете. Правда, она немного устарела, вношу поправки: после того, как вы повернёте с основной дороги налево, между секторами 46 и 39, нужно идти не до памятника с голубкой, а до конца сектора 39, то есть до начала больших деревьев. Там направо сразу за помойкой (да, к сожалению) ответвляется широкая дорога, идущая в обход 46-го и 39-го секторов. Нужно пойти по ней, и через некоторое время справа на дереве будет указатель на могилу Янки. От указателя метров 20-25, могилу легко опознать по плюшевым мишкам, даже если надпись затёрта и закрыта.



Всё очень ухожено (вообще, всё кладбище в неплохом состоянии относительно и самого города, и многих других российских кладбищ). Мой цветок затерялся среди других. Но и вала посетителей нет, тропинка почти не вытоптана.



На ограде различные фенечки, я струну здесь же пристроил. Фенечки – это мило, по-настоящему, живо. А вот те, кто вешает на могилу Янки георгиевские ленты, мне представляются дураками, простите. Я верю, что это искренне, но искренняя глупость не перестаёт быть глупость.



Плюшевый мишутка шёл по лесу, шишки собирал. Я не знал, что Янке носят плюшевых медведей (хотя об этой символике как таковой, конечно, знал). Надо было принести. В следующий раз.



Впрочем, её там нет. Кортасар есть под своим надгробием, и Шопен есть под своим, и Дали в полу своего театра, и Джесси Джеймс на своём безликом кладбище - сколько могил я видел в жизни, не перечесть.

А той Янки, которая рвёт тебя изнутри трамвайными рельсами и половиной королевства, там нет. Там, под камнем и плюшевыми мишками, просто несчастная девушка, четверть века назад по нелепой случайности бросившая этот сырой, серый мирок.



Мы не по колено, не по плечи и не по горло, Янка, мы уже с головой погрузились во тьму.