March 23rd, 2011

Женщина в розах

Питер вчера

Питер прекрасен, друзья мои.

Пока в Москве пасмурно и странно, Питер уже пахнет весной, и этому запаху не мешает ни продувной ветер, ни лёгкие попытки снега упасть на землю, ни холодные облака, накрывающие Казанский собор вечными лесами. Город уже наполнен парами девочек - они ходят именно парами, сидят парами на скамейках и в "МакДональдсах", они симпатичны, улыбчивы и одиноки, бросившие своих мальчиков ещё по осени, и на каждой задерживается взгляд, потому что они светлы. Питер пахнет книгами, книгами и театром - такое ощущение, что здесь нет офисов, планктона, работы, рабов "Майкрософта" и прочей московско-нью-йоркской ерунды; в Питере есть только эти прекрасные девочки, серое осеннее небо, леса на соборе и старинные облезлые здания, чьё разрушение мне в сто тысяч раз милее ухоженных городов туристических мекк Западной Европы.

Мне хотелось улечься посреди Невского, и я сделал это на островке безопасности, напугав окружающих и глядя в небо, и мне было хорошо ровно минуту, а город был лёгок, точно гусиное перо, выводящее на бумаге профиль Кюхли или ещё какого друга А.С. Город пах прогорклым кофе и абсентом, город улыбался расщелинами в стенах и выбитыми окнами, и при этом он звучал, как звучит растрескавшаяся скрипка Гварнери - она стара и потёрта, но это Гварнери, и ничто больше не может звучать так. Это единственный город в мире, где прохожие, увидев тебя в затруднении, подходят и пытаются тебе помочь, а в метро читают не "S.T.A.L.K.E.R.", а Брэдбери, и запивают ощущение города вином из одуванчиков.

Я туда умирать приеду когда-либо, через много-много лет, обязательно. И жить я там тоже хочу, дышать этими стенами и смотреть на этих девочек, и читать эту самую прекрасную на земле каменную книгу.