August 4th, 2010

Парфюмера ведут

39. Последняя книга Айрис Чан, или история о необратимости

Утром 8 ноября 2004 года американская журналистка Айрис Чан (Iris Chang) ехала в своём «Олдсмобиле Алеро» 1999 года. Она миновала Кальварийское католическое кладбище, миновала футбольный стадион Сан Хосе, свернула направо и припарковалась возле спортивного магазина Reed. Она вышла из машины, высокая, темноволосая, и зашла в магазин. Её интересовал охотничий отдел. Она не в первый раз была здесь и хорошо знала, где продаются реплики револьверов середины XIX века, красивые и смертоносные. По калифорнийским законам боевое оружие можно купить только по предварительному заказу, не менее 10 дней. Но реплики, раритетные, для того, чтобы хранить их за стеклом, проходят по законодательству не как оружие, а как сувениры. Их можно купить сразу.
В 11.56 она предъявила продавцу свои права, заплатила 517$ и приобрела Ruger «Old Army» 45-го калибра.



Она положила револьвер в бардачок вместе с инструкцией по эксплуатации и вернулась домой. Она вела себя совершенно нормально. Вечером она поужинала со своим мужем Бреттом, а в полночь они отправились спать.

9 ноября 2004 года незадолго до рассвета Айрис Чан вышла из дома и снова села в машину. Она проехала по улице Санта-Круз, выехала на шоссе №17 и отъехала примерно 25 миль от своего дома, где припарковала машину на обочине. В 7 часов 15 минут утра она вставила дуло револьвера в рот. Пустота поглотила её, револьвер выпал из руки, а глаза остекленели. Наверное, для Айрис так было проще. Она слишком, слишком долго жила не своей жизнью, а жизнью других людей.
Тела этих других людей были исполосованы штыками, изорваны, обезглавлены, изувечены, исковерканы чумой и газовой гангреной, и – безымянны. В поисках имён тех, других людей Айрис Чан потеряла своё собственное, ранним утром 9 ноября 2004 года.



Collapse )

Полный список историй можно посмотреть в оглавлении моего Живого Журнала.

Парфюмера ведут

Смог

В пару к вот этому.

Сгущается смог над Москвой – не скажу, что плохо,
Поскольку в такую погоду идут стихи,
Поэтому нынче терпи эту гарь, дурёха,
Терпи этот новый удушливый Сайлент Хилл.
Горит вся Россия – ну что же, в преддверье ада
Пора бы привыкнуть к такой расстановке сил,
Но ты говоришь, что темнеет в дыму помада,
И волосы только помоешь – опять в грязи.

Горит под Самарой – а смог над Москвой витает.
Горит в Волгограде – а дым, как всегда, в Москву.
Терпи, моя бледная, бедная, золотая,
По крайней по мере пока я в тебе живу.
Лови эту мерзость губами стальных заводов,
Оксиды азота, туманный аэрозоль –
Дыши в остальное, свободное время года,
А нынче терпи и пожарников не мусоль.

Когда я закончу поэму, тогда, пожалуй,
Тебе разрешу я очиститься от греха,
И выцедить яд, и извлечь из пореза жало,
И выжать все соки из красного петуха.
Тогда отдохнёшь, небо станет огромным, звёздным,
Мы снова достанем рефлекторный телескоп,
И будем сидеть на траве у подъезда поздно
И чувствовать Бога прожилками у висков.

А нынче держись, не давай обрушаться крепям,
Ты выдержишь, выдержишь, что тебе этот червь.
Ты столько веков собирала дымы и пепел,
И столько же раз побивала крестами черв,
Что хватит мне плакаться, город – картина Босха,
Ищи виноватых – и каждому батогов,
Пиши на коричневых знаках: Welcome to Moscow,
И смогом приветствуй пришедших дышать врагов.