May 28th, 2010

Парфюмер за работой

18 мая: Гурзуф

Всё, закрываем тему обзоров городков и местечек Крыма. Гурзуф - последний, самый скучный и самый короткий.

В Гурзуфе совершенно нечего делать. Очень мрачный и скучный городской посёлок с каменными неуютными пляжами и ужасным парком. Почему ужасным? Потому что это единственный городишко из всех мне известных, где в центральный парк культуры и отдыха заказан вход простым гражданам. Либо ты отдыхающий санатория и у тебя есть санаторный пропуск, или ты покупаешь экскурсию. Я спрашиваю у сердитого охранника: «А можно я просто билет куплю – там же в парке у вас фонтаны всякие легендарные, и Пушкину памятник…». Нет, отвечает мне охранник, после 16.00 экскурсии закончены и вход в парк закрыт. Боже, идиотизм на вершине власти.
Впервые Гурзуф упоминается в летописях VI века, но последние византийские следы из местности вырезали ещё в XV веке. 70% всех достопримечательностей находятся в том самом закрытом парке, поэтому отчёт получился кургузый.

Теоретически все улочки у Гурзуфе должны выглядеть нижеследующим образом. Но это заблуждение, которое мной будет развеяно.



Collapse )

Оглавление путешественных заметок с фотографиями и можно посмотреть в оглавлении моего Живого Журнала.
Парфюмер в тюрьме

Прочь из моей головы

Из хранилища, давнего, 2 года назад

Оставь мне совсем немного – брелок с цепочкой и несколько фотографий на чёрный день, поставь, наконец, диэрезис над «ё» и точку в конце этой фразы. И больше не ставь нигде. Уйди из меня, потому что внутри нет места, отправься туда, где и так ты живёшь давно: когда бы я был из другого, дрянного теста, я сам бы изгнал тебя прочь безо всяких «но». Оставь мне моё, ведь не кесарю жаждать божье, оставь мне три слова, я их подарю другой, оставь мне на память лишь запах волос и кожи, а свет забери, так как я заслужил покой. Оставь меня мне: не лететь же теперь с тобою, известно: рождённому ползать летать – никак. Я сдался без боя: так сдайся и ты без боя, без лишних эмоций, без выстрела и броска.

Да кем бы я ни был – великим слепцом Гомером, солдатом удачи, родившимся в эту ночь, ловцом привидений, испанским карабинером – ты вряд ли сумеешь мне чем-то ещё помочь. Ты думаешь, ты убежала? Ты веришь в это? Мне лучше известно, поскольку во мне есть ты. Зима за зимой: никакого, как прежде, лета, и сгустки чудовищной, давящей темноты. Тебя не должно волновать, что со мною сталось; я умер – неважно, я спился – и чёрт со мной. Когда-то мы жили всего-то лишь в двух кварталах: тогда ты себя отделяла глухой стеной. А нынче, когда расстояния стали больше не в тысячу раз, а как минимум тысяч в пять, ты вдруг объявилась в моей театральной ложе и ну там резвиться, буянить, играть, стрелять.

Оставь мне немного – свой адрес на всякий случай, поскольку кто знает, что ждёт меня впереди, я мог бы стать лучше, но ты-то не станешь лучше (куда уже лучше!) – так прочь из моей груди. Возьми себя, слышишь? Возьми, забери за море свой взгляд в бесконечность, свой голос, свой внешний мир, возьми целиком, ничего не оставь со мною, помимо трёх слов. Их оставь, а себя – возьми.

Ну вот, я ушёл в тавтологии, дебри смыслов, забыл о начале, запутался под конец. Летят календарные сказки, простые числа, дракон умирает, красавицу ждёт венец. Я слился в ничто, убегая от главной темы, кому – подмигнуть, а кому – помахать рукой. Пока ты во мне, я, как внутренний сбой системы, себя не могу навсегда подарить другой.