May 27th, 2009

Парфюмер в тюрьме

Москва: велосипед

Наконец-то я открыл для себя велосезон в Москве: вчера проехал 42 с лишним километра. Отличия в катании от Минска не разительные, но заметные.
Очень нужен звонок. В Минске тётки шугаются, но не сильно, а впереди идущие обычно слышат и уступают. Тут – нет. Тут шугаются все. Толпа навстречу – и шли бы как шли – но они шугаются под колёса, пуганые до жути. А если перед вами идёт кто-то, он ни фига вас не слышит, пока не позвоните в звоночек (а у меня звоночка нет, вот я и мучился).
Тротуары на больших улицах – удобные и широкие, на маленьких – узкие и неудобные. Но скатов для велосипедистов нет нигде, и бордюры сумасшедшей высоты, огромной. Инвалиды вообще неясно как передвигаются по городу.
Кататься интересно, не отберёшь.

Мои приключения.

Приключения были, да. Во-первых, я умудрился пересечь в 22.30 Кутузовский проспект в самом широком месте (10 полос, кажется) без перехода, на велосипеде – и перед машиной ДПС. Машина врубила ненадолго сирену, и я умчался.
Но не это самое главное. Самое главное, что на пути от Цветного бульвара к Барклая нужно просто переехать на Барклая с Кутузовского. Но я лёгких путей не искал и решил срезать по улице 1812 года. И заехал – ночью уже, в 23.10, в чудовищные гребеня.
Чурок там не было – да они по большей части и не опасны. Зато бритоголовых там было пачками. За ж/д путями я попал на какой-то двор какого-то промышленного здания, из крошечного окна появилась жуткая физиономия, стала бить кулаком по окну и орать «Эй, бля!» Там везде пахло мочой, и ещё чем-то, а на дереве висел труп кошки, кажется. И никто толком мне не мог объяснить, как выбраться обратно в Москву.
В итоге я набрёл на спасительную буковку «М» (станция «Фили») и доехал до «Багратионовской» на метро. Так страшно мне давно не было. И я давно так не уставал.

В целом, по Москве ездить круто. Очень круто. Одобрено Тимздравом.
Парфюмер за работой

Жизнь и смерть Роальда Мандельштама

Я заметил, что когда я пишу стихи, в тот же день меня френдит 3-4 человека. Когда не стихи - отфренживают. Суть в том, что я пишу в свой журнал то, что мне хочется, адаптируя это для того, чтобы было более или менее интересно читать другим. Ну да ладно.

А мы с вами снова окунёмся в занимательную историю. На этот раз - в недавнюю.

Когда я впервые играл в «Кубке Яндекса», во втором отборочном туре был один вопрос, который мне хорошо запомнился. Нужно было за 3 минуты найти фотографию креста на могиле поэта Мандельштама. Но я хорошо знал, что Осип Эмильевич умер от тифа в лагере, в декабре 1938 года, и похоронен, как и все лагерные тифозные, в общей могиле. Могилы как таковой у Мандельштама не было, где теперь его останки – неизвестно.
Но я ответил на тот вопрос, всё же ответил. Потому что могила поэта Мандельштама существует, она находится на Красненьком кладбище города Санкт-Петербурга. Как ни странно, теперь, спустя два с половиной года, я снова смог найти ту фотографию, позволившую мне попасть в финал КЯ: я привёл её в конце статьи. Но и без фотографии судьба ленинградского поэта Роальда Чарльсовича Мандельштама интересна. И ужасна.



Collapse )