October 15th, 2007

Парфюмера ведут

СТРАШНО

Всё так до боли обыкновенно, Римы, Парижи, Нью-Йорки, Вены, всякие разные города, как мишура новогодней ёлки, толстый сосед на соседней полке скучен что твой удав. Выставки, подиумы, музеи, жадно глядящие ротозеи, злобные алчущие глаза. Двигаться, двигаться – силы нету, кушать нельзя, ты живёшь диетой, вечно на тормозах. Платье на вешалке – много лучше, отдых, диван – это просто случай, как же: нельзя нарушать режим. Это высокая, знать, культура, поиски жизни в кругах гламура, мерзости, денег, лжи. Грим разрушает, конечно, кожу, зрение, кстати, подсело тоже, подиум ровненький: хорошо. Три тренировки походки за день, “номер шестой, не виляйте задом”, камера, вспышка, шот! Где-то главенствуют Клавы Шиффер, где-то под матричным диким шифром пальмы, реклама, дворцы, мужья; девочка стонет под модным игом, нужно, естественно, быть как Твигги, пить этот чёртов яд.

Всё так до боли осточертело: несовершенство – проблема тела, тела, которое – инструмент; точит закройщик резак по ткани, веники вяжет работник бани, палочку моет мент. Ты – постоянно себя кромсаешь, пластика, грим, ты идёшь босая, снова ложишься на белый стол. Завтра в трензал, загорать – ни в коем! Господи, господи, дай покоя! Сколько калорий? Сто. Сто – это много тебе на завтрак, часть фрикадельки оставь на завтра, вечером подиум, не забудь. Лето, зима, после снова лето, ты еле держишься на таблетках, доза – и в добрый путь. График, опять не вписалась в график, поезд, автобус, нонстопный траффик, тяжек нарядный крест. Доза, на подиум, снова доза, мало лактозы: коли лактозу. Снова теряешь вес. Это поклонники: юный денди, янки в ковбойском, милашка Тедди, девочки все в слезах. Как мы хотим быть тобой, ты знаешь? Есть два часа – хоть поспи, родная. Алые паруса.

Всё так до боли... Ну что же – надо вырваться прочь, разломать ограду, ломку нарушить, оковы снять. Стать изувеченной, стать кошмарной, хоть попытаться словить на шару свой бесперспективняк. После ты просто идёшь в больницу, видишь безумие в серых лицах, скалишься мерзостно на толпу. Очередь к чёрту, привет, здоровье, смотрит, как будто не видел крови, выжравши соли пуд. Ты достаёшь пистолет и через тряпку стреляешь в свою же челюсть, Господи, больно, но это – шанс. Шанс убежать, улететь, исчезнуть, скрыться от всех, ведь – признаться честно – ты ненавидишь нас. Выход, дорога в другую реальность, все эти сволочи притворялись: да, мы сочувствуем. На хрена? Всё, я свободна, как вольный ветер, в горле отныне торчит катетер, а за окном – весна. Ну же, смотрите, где ваши розы, ваши восторги, ваши вопросы? Мир и покой, наконец, настал. Мир улыбается. Мир смеётся. Птицы поют. Пригревает Солнце. Совесть твоя чиста.

Страшно. Скажите, ну что, вам страшно? Слава Всевышнему, что не ваша страшная эта жизнь. Девушка, милая, всё по кругу, подиум, доза, твоя подруга шепчет тебе “Держись”.

Страшно, не правда ли, это страшно?
Страшно, не правда ли, это страшно?
Страшно, не правда ли?