October 11th, 2007

Парфюмер за работой

ПАЛАНИК

Я не люблю Паланика. Мне не нравится то, что он пишет. Мне не нравится эта омерзительная физиология. Болезни. Ужасы. Моча и кровь. Но не могу не признать: да, это сильно. Это внушает. Это пугает. Паланик удивительным образом подробно вживается в роль героя, досконально изучает каждую деталь того, о чём пишет. Он очень своеобразен.
На русском выходило, кажется, 8 романов. “Беглецы и бродяги” я читать не буду, потому что это документальная книга, а я не читаю документальной литературы. Какой-то один роман я упустил. Остальные 6 я прочитал за одну неделю, легко и быстро.

“Удушье”. Он попался мне первым. И, честно говоря, оказался самым сильным из прочитанного. Он страшен и омерзителен. В нём, в отличие от остальных романов, нет интриги и развязки в самом конце: это просто история, кадры из жуткой жизни человека, который имитирует удушье в дорогих ресторанах. Даже не имитирует, а в самом деле давится, чтобы его спасли. Этот роман хорош не сюжетом, а кадрами. Кадр: мать, которая заставляет сына зубрить вымышоленные имена докторов и мистеров, символизирующих пожары в аэропорту и смерти в больнице, условные знаки. Кадр: стриптизёрша, красящая волосы в чёрный, потому что блондинки больше подвержены раковым заболеваниям. Кадр: они все здесь, эти знаменитые люди, которых вы все знаете, которые умирают от того, что засунули себе в задницу зонтик. Кадр, светлое пятно: медсестра в больнице. Мать, умирающая от голодания. И – как ни странно – светлый, дающий надежду конец, три человека, жизнь которых ничего не значит, строят на пустыре что-то из грязи и камней. Что-то новое. Что-то строят.
“Колыбельная”. Она попалась мне второй. Откровенно фантастический роман, даже не с элементами мистики, как “Уцелевший”, а просто фантастика. Страшная. Журналист, который расследует смерти детей и натыкается на “баюльную песню” для умирающих воинов – и начинает убивать. Просто так, не осознавая. И женщина, которая делает то же самое. И они вдвоём. И снова кадры. Кадр: голый подросток отвечает в телефонную трубку “юридическая консультация”. Кадр: горящий дом, дом, сожжённый ради одной книги, уничтоженная библиотека. И снова – конец романа с надеждой. Они найдут. Они уничтожат. Они спасут. В общем, тоже сильная штука.
“Уцелевший”. Хм... Сложно сказать, насколько внушает этот роман. История парня, вырванного из секты самоубийц. Потрясает, как всегда, эрудиция Паланика: он явно долго копался в книгах по этикету и домоведению. Весь роман – это исповедь, наговоренная на чёрный ящик самолёта, летящего в никуда. Кадр: девушка, которая знает всё, знает будущее, знает, где и когда произойдёт катастрофа, но молчит, потому что её не прельщает судьба Кассандры. Кадр: парень ворует из Мавзолея искусственные цветы. Кадр: брат убивает брата камнем, забивает в его глаз игрушечную фигурку, а тот хрипит: “ещё”. Кадр: человек отвечает по телефону доверия “убей себя”. И они убивают себя. Суицидальная поэма, не больше, не меньше.
“Бойцовский клуб”. Как ни странно, этот роман не внушил. Может быть, потому что я знал сюжет, посмотрев фильм (который мне не понравился). Весь роман преследует видение дырки в щеке героя. Тайлера Дёрдена. Всю книгу преследует огромный жирный качок с обвисшей грудью. Всю книгу преследует ненависть и смерть. Убивать. Бить. Резать. Но смерти, по сути, нет. Просто непонятно что. И заканчивается – ничем. Исповедью мертвеца. Раем. Слабый роман. Нижжот. Хотя момент, когда понимаешь, что два главных героя – один человек, внушает.
“Невидимки”. Эта штука потрясает, в первую очередь, компоновкой. Тут нет развития сюжета. Будто это просто набор рваных отрезков времени из разных лет, месяцев, дней, часов, минут и секунд. Из конца истории перескакиваешь в начало. Из начала – в середину. Снова в начало, и снова в конец. И посвюду трансвеститы, транссексуалы, модели, уроды, удивительные извращенцы и сумасшедшие. Шикарная женщина с мужсиким половыми органами. Модель с отстреленной шальной пулей нижней челюстью. Парень, изувеченный взрывом баллона. Паноптикум уродов. И именно это построение позволяет держать всю книгу в напряжении. Позволяет привести к развязке, которая на самом деле является развязкой.
“Дневник”. Этот роман я читал последним, и он понравился мне меньше всего. Он слишком путаный в начале, хотя к концу повествование обретает некоторую стройность. Он слишком жалкий и злой – все его герои такие: мужчина, лежащий в коме; женщина, толстая и уродливая; комнаты, в которых мужчина изливает свою ненависть. Парень, прикалывающий брошки через свитер прямо к коже. Его друг, вырывающий серьгу из уха. Дешёвая бижутерия. Кадр: женщина с закленными глазами и ногой в шине рисует гениальные картины. Она думает, что её дочь мертва. Её дочь стоит рядом. Они омерзительны, жители этого островка. Кончается всё апокалипсисом. Страшный и неприятный роман.